Жарко... Душно... Дышать тяжело...
Я лежу на спине и смотрю в потолок, плавясь от жары. А эта... эта... мелкая прелесть блондинистая свернулась рядышком калачиком, спихнув одеяло (то есть простынь) на меня!
Блин, я ей убиваюсь... Как она вообще может спать... А я вот практически задыхаюсь...
Пролежав так минут десять, не выдерживаю и тихо встаю, пытаясь не разбудить Маку. Та тихо посапывает, пряча лицо в россыпи платиново-золотисто-белых волос, которые, казалось, сияли в свете месяца. Его свет проникал сквозь открытое настежь окно и теребил лёгкие шторы.
Ей повезло – она хоть спит на сквозняке... А мне, как “джентльмену”, нужно уступать. Нет, я, в принципе-то, не против, но жара доконала вконец...
Прохожу на кухню и открываю дверцу холодильника, блаженно ныряя в его арктические глубины. Хорошо-то как...
Достаю холодную минералку и выпиваю таблетку снотворного. Перестаю её чувствовать где-то в области солнечного сплетения. От холода газированной солоноватой воды заходятся зубы, а по телу пробежали ледяные мыши.
Брр!.. Холодно, но круто.
Немного постоял на сквозняке и прохожу в комнату. Пару минут любуюсь девушкой, а потом осторожно ложусь рядом, улёгшись на животе и свесив руку вниз, в ветерок. Через минут пять начинаю считать белых слоников, потом драконов, потом души Кишинов... Не выдержав, прислушиваюсь к дыханию Маки.
Хм... А я и не заметил, как уснул...
Темнота была вокруг. Я сидел на высоком стуле и смотрел вперёд, чувствуя, что не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. Дёрнулся раз, другой... Железные браслеты врезались в кожу запястий, щиколоток, коленей... Ремни держали грудную клетку и пояс. Острые иглы фиксированного ошейника кололи шею.
Святой Шинигами! Это не сон – это просто какой-то кошмар!
Тут мой слух уловил какие-то нотки истерического смеха. Будто кто-то испортил и запустил плёнку на второй скорости. И тут визгливый голосок вдалеке:
- Бам-бам! – я впился глазами в темноту. Передо мной щёлкнул луч прожектора, в которой стали сходиться тёмные тени под звуки барабана. Разглядев, кто это, я нервно сглотнул.
Чёрные рваные колготки. Тёмные туфли. Облегающие разорванные кофты. Изорванные воздушные юбки. Огромные разводы то ли туши, то ли крови под глазами. Обрывки фаты в высоких причёсках.
Всё было бы прекрасно, если бы это были прекрасные балерины. Но это были труппы невест. Я видел лица знакомых девушек, от чего становилось невыносимо...
Цубаки с дикими глазами... Патти, слишком серьёзная... Лиз, по-дурацки улыбающаяся... Ким, нервно хихикающая... Всего девять.
Не было только её лица. Это облегчало. Послышались ритмичные удары, под которые они начали сходиться вместе. И тут запел высокий женский голос:
- Could a body close the mind out?
Stitch a seam across the eye?
If you can be good, you'll live forever
If you're bad, you'll die when you die...
Из темноты вышла ещё одна фигура. Я попытался вырваться или отвернуться, но не мог: взгляд приковывали к себе светлые волосы, округлое лицо и почти белоснежная кожа, на которой так ярко выделялись подтёки туши и ярко-зелёные глаза. Она вышла перед всеми и присоединилась к танцу, при этом напевая:
- Hearing only one true note
On the one and only sound
Unzip my body
Take my heart out
Cause I need a beat to give this tune...
Она будто расстегнула своё тело и извлекла своё сердце. Я ужаснулся, ибо в её пальцах, истекая чёрной кровью, действительно появилось её бьющееся сердце. Она кинула его презрительно на землю, раздавила и подошла ко мне. Нога оставляла чёрные следы. Она шла, слега покачиваясь. Движения отрывистые, улыбка натянутая...
Да, это была Мака. Но в то же время и не она вовсе. Это было только её подобие.
- Ой, Соул... И ты тут... – она наклонилась и склонила голову в сторону, обнажая из-под бескровных губ белые зубы. Руки безвольно, как плети, повисли вниз. Я отшатнулся. Девять девушек всё так же танцевали свой посмертный балет, а Мака ходила вокруг моего кресла пыток и проводила ледяными пальцами то по лицу, то по рукам или ключице. Я чувствовал, что по исколотой шее течёт кровь, которую девушка ловила и слизывала, довольно улыбаясь. Её глаза были стеклянными и пустыми, как у куклы. Смотря на такое родное лицо, я чуть не плакал. Из её раны на груди текла чёрная кровь, которая тягучими каплями падала мне на одежду, прожигая её вместе с кожей. Я кричал от боли, пытался вырваться из плена, а Мака всё смеялась и кружилась вокруг меня.
А балет танцевал...
Вдруг она села ко мне на колени и начала касаться губами лица, рук, шеи... Там, где были её “поцелуи”, текла кровь. Губы девушки стали алыми от моей крови. Я пытался уйти от её укусов, но это было бесполезно: по шее от шипов уже не осталось живого места.
А Мака всё хохотала, рисуя своей чёрной кровью на моих щеках. Я кричал от боли, но она заткнула меня поцелуем. В руки врезались стальные браслеты.
Девушка глубоко вздохнула через нос и, не прекращая свою пытку моей души и тела, запрокинула мою голову назад, слизывая языком кровавые капли, то и дело возвращаясь к губам. Я почувствовал металлический привкус во рту.
Было страшно и приятно одновременно. По спине бежали мурашки от её ледяных губ и пальцев, которые уже успели когда-то расстегнуть мою рубашку. Она провела две чёрные перпендикулярные прямые напротив моего сердца.
- Со... – сквозь свой крик и смех Маки я услышал другой голос, который звал меня. Девушка недовольно посмотрела наверх, слезая с моих колен и отходя к труппам. Она и её куклы стали замирать, пока не застыли. Прожектор погас. Истерический смех девушки разрезал тишину, кидая мне в глаза капли чёрной тягучей жидкости. Я заорал от боли, ибо глаза ничего не видели. Мне ударили в грудь острым предметом, протыкая сердце.
- Соул! – я повалился назад вместе с креслом. Спина ударилась обо что-то твёрдое, выбывая из лёгких последний вздох. В ушах всё ещё звучал дикий смех и ритмичные гулкие удары. Я думал, что это останавливается моё сердце, ибо удары становились всё реже и реже. Пока не исчезли вовсе.
Я умер... Да, умер... Боль теперь на века останется со мной...
Я умер от руки той, которая была ближе всех... Теперь мы будем вместе танцевать под ритмичные удары чьих-то сердец, смеясь и расплёскивая свою кровь вокруг. Она будет рисовать узоры на моём изуродованном теле, а я буду искать своими губами её бескровные уста, дико скалясь. И её куклы буду танцевать в такой же темноте, подпевая...
Грудь болит. В глазах темно.
- Соул, очнись!
Чудо?.. Я чувствую кожей ветерок...
Прохладно...
Пытаюсь открыть глаза и – о небеса! – вижу белый цвет. Потом понимаю, что это волосы. Причём очень знакомые волосы.
- Соул... – меня ещё раз позвали. Я приподнял голову и обнаружил, что лежу на полу. Надо мной склонилась Мака, чьи пряди ниспадали мне на глаза. Её изумрудные глаза тут же засияли.
- Хвала Шинигами – проснулся!.. Тебе что, снился кошмар?..
Она улыбнулась и склонила голову в сторону. Лицо порозовело от прилившей крови. Ушки забавно топорщились.
- Скажем так – ужастик...
- А что именно?
Я ухмыльнулся и, привстав на руке, положил свою руку на её затылок и наклонил к себе, целуя. Было очень приятно...
- И это кошмар?! – проговорила Мака после того, как я отстранился. Ухмылка коснулась губ.
- Скажем так: в реальности это намного лучше. Да и ты живая...
- Что?
- Проехали... Бам-бам, к вам кошмар, блин, - я встал и пересел к ней на кровать, ловя непонимающий взгляд. Махнув рукой, мол, не обращай внимания, обнял за плечи и повалил рядом с собой на кровать, засыпая.

Спустя несколько минут я услышал ворчанье.
- Нет, а всё-таки, что тебе снилось?..
- Забей и спи...
- Нет, не забью,- она повернулась ко мне лицом и провела пальчиком по шраму, - Говорят, если человек о чём-то долго думает, то во сне это всё появляется...
Я задумался. Да, мне что-то подобное очень часто приходит в голову... И из-за жары это, наверняка же, вырвалось из-под контроля!..
- Эх, фиг с тобой... Мне снилось, что ты была главой труппы трупов невест. А я сидел в кресле пыток. А ты пила мою кровь и пытала меня, - о подробностях я принципиально умолчал.
Я узрел её увеличившиеся глаза. О, да, не стоило Маке этого рассказывать... Плохая идея?.. Сто процентов.
Она точно догадалась. Не зря же она лучшая ученица Академии!
- Значит... ты хочешь... – она заикалась. Я кивнул и уткнулся лицом в подушку.
- Да. И ужасно боюсь: “а”: тебя потерять. И “б”: твоего отказа.
Всё, я это сказал! Стало легче, но тревожнее. Сейчас девушка засмеётся, разозлиться, ударит по голове...
- Глупый, - она уткнулась лбом мне в грудь, щекоча своими ресницами, - Хватит. Волков бояться – в лес не ходить... Ну, или на задания.
- Всё вместе, - я выглянул из-за подушки и улыбнулся краем рта. Мака чмокнула меня в губы и, зевая, проговорила:
- Я завтра с тобой поговорю, «Бам-бам, к вам кошмар»...