Сегодня в школе была просто морозилка – отопление в нашей аудитории отключили из-за ремонта, в результате чего все сидели в куртках. Я же, как приболевшая личность, вообще пришла туда по своей воле, и сейчас шагала в аптеку за жаропонижающим для своего напарника – тот вообще в школу не пошёл из-за жара. Он упорно просил и меня остаться (с моими 37,8), но я знала, как потом буду терзаться из-за конспектов и из-за того, что не у кого переписать. Вот я, не придумав иного оправдания, как «хочу и иду – не останавливай мой душевный порыв, он может быть последним», и ушла в школу, благополучно записав все лекции и чуть не сварившись в своём пальто из-за подскочившей температуры.
И сейчас я медленно брела по заснеженным улицам, оставляя за собой следы на белом тонком пушистом ковре из снежинок, которые скрыли старые следы. Я шла и грела руки, хоть те и были в перчатках. И кутала лицо в тёплый шарф, хотя так и подмывало сорвать его из-за жары под одеждой.
Солнце ярко светило на безоблачном небе.
Я почувствовала, как по позвоночнику потёк пот, приклеивая футболку, которую я надела под свитер, к телу. Стало противно, но да ладно. До дома можно и потерпеть. А потом – в душ, под одеяло и спать!.. Спать до одурения!
Я зашла в помещение аптеки. Пахло медикаментами, сиропами, какими-то травами и пластырем. Купив две упаковки таблеток и пачку порошка для разведения в воде, я вышла на улицу и замерла, поражённо смотря вверх:
- Ваааай!.. – с неба, безоблачного синего неба, падали снежинки, причудливо отталкиваясь от домов и падая вниз, накрывая тротуар. Я сделала шаг вперёд, хрустнув снежинками. Всё так же смотря вверх, я оттянула от лица шарф и поймала снежинку. Во рту закололо, но потом прохладная капелька скатилась в горло. Я мгновенно вернула шарф на губы и нос, улыбаясь и смотря на небо.
Алмазная пыль блестела на пальто, драгоценности сверкали в волосах, которые завитушками торчали из-под шапки. Казалось, щедрые небеса осыпают город жемчугом... Красоты и богатства зимы хватило на всех горожан и все дома, богатства настоящего, наяву. И, что самое интересное: когда я вдохнула снег, я отчётливо поняла, что живу. Снег хрустел под подошвами, оседал на длинные и пушистые, как еловые ветки, ресницы...
Кажется, домой я, не смотря на температуру, иду пешком...
Тут в моё плечо кто-то врезался. Я, взвизгнув, попыталась удержать равновесие, замахав руками. Все мои покупки из аптеки попадали в снег. Я поскользнулась на свежей снежной пене и упала на левую ногу, удачно не раздавив ни одной упаковки. Я ойкнула и стала собирать упаковки, закидывая их в школьную сумку. Передо мной сел тот самый человек, который в меня врезался. Он прорычал, поднимая с земли свой пакет:
- Эй, дурында, когда идёшь, нужно смотреть... гхм-гхм!.. не только под ноги, но и вперёд!
- Тогда и тебе тоже, идиот! – отрезала я, подползая к предпоследней упаковке. Затем стала искать последнюю пачку. Обнаружила её в руках человека. Подняла глаза выше и уткнулась глазами в ярко-жёлтый платок, который закрывал нижнюю половину лица. Левый глаз был скрыт за чёлкой. Незнакомец, увидев мой пристальный взгляд, как-то осел на пятую точку и, подняв руку, оттянул платок на подбородок и откинул чёлку:
- Мака, ты что тут... кгхм!.. делаешь?
- А ты что, Соул?! У тебя же температура под сорок, ты должен дома лежать! – я вскочила, но тут же снова поскользнулась и упала теперь уже на Соула. Он как-то странно крякнул, взял меня за талию и поднял над собой. Я упёрлась руками в землю по бокам его головы. И вдруг замерла, засмотревшись на его волосы, которые блестели свежим снегом.
- Мака, ты чего? – строго спросил он. Я вздрогнула и, сев возле парня, стала рыться в сумке. Пока он сел, я уже щёлкнула упаковкой.
- Скажи «Ааа»! – велела я. Он поднял бровь:
- За... ааа! – я ловко положила ему в рот таблетку и захлопнула сумк?, осторожно поднимаясь на ноги. Да, идти по скользкой улице на каблуках – то ещё мучение...
Парень поморщился и встал следом, поправляя свой рюкзак и вновь поднимая пакет. Я сделала шаг вперёд и поняла, что снова падаю – у меня сломался каблук. Я взвизгнула, но была повторно подхвачена Соулом за локоть.
- И это лучшая ученица Академии!.. Кгхм!..
- Я тоже болею! И вообще, давай-ка поспешим домой... – я взяла его под руку и потащила к остановке. Минут через пятнадцать приехал наш автобус, куда мы и зашли. Кроме нас там ещё сидела какая-то девушка. Мы сели друг напротив друга. Соул, что-то сказав, завязал разговор. Я же противоречила, оживлённо жестикулируя и кашляя. Вся дорога прошла в споре и смехе.
Когда мы выходили, я заметила, что девушка смотрит на нас и улыбается, будто подумала, что мы только что познакомились. Боже, как же она ошибается... Но я не буду ничего говорить, ибо она так восхищённо на нас смотрит...
Мы подошли к нашему подъезду. Эванс забрал мою сумку и, приоткрыв дверь, первым пропустил внутрь. Я кивнула и подошла к лифту, нажав на кнопку вызова. Он тронулся, медленно двигаясь к нам. Соул стоял и покашливал, болезненно блестя глазами. Я отряхивала своё пальто, его куртку и волосы, чувствуя, что у самой кружится голова.
Нужно было и мне выпить таблетку...
Двери медленно раскрылись. Я зашла в кабинку и нажала на кнопку четвёртого этажа. Лифт тряхнуло, и он поехал вверх. Соул упал в угол, смотря на цифры над дверьми. Я стояла у кнопочек, перебирая их по порядку. Гул тросов прерывал кашель юноши.
Лифт остановился и открылся. Я практически выпала из него и кое-как дохромала до двери, ища в кармане ключи.
Квартира встретила запахом кофе и книг. Чувствуя, что мне становится хуже, я кинула одежду на пол, сняла один сапог и, пройдя в гостиную, упала на диван, застонав.
- Эй, ты там как?.. – послышался голос из коридора.
- Хреново... – выдохнула я, стягивая с себя свитер. Холод комнаты был нипочём – у меня температура наверняка за все пятьдесят!..
Видимо, я задремала, так как проснулась от прикосновения хоть чуть-чуть, но более прохладной ладони:
- Ого, Мака, ты горишь!
- И без тебя знаю... Дай таблетку – вижу свет в конце тоннеля...
- Не умирай! – театрально провыл Соул, роясь в моей сумке и тетрадях.
- Не дождёшься...
- Вот, открывай рот... – он держал в пальцах белую таблетку. Я открыла рот. Он опустил лекарство, а я, не удержавшись, закрыла рот до того, как он успел отдёрнуть пальцы.
- Ай, не кусайся! – я захихикала, поворачиваясь на спину. Парень покачал головой и подошёл к моим ногам, снимая второй сапог, - Больная...
- Да, я температурю! И не меш... кгхм!!! – я закашлялась, привстав. А затем без сил упала на подушку, - И как ты вообще на ногах стоишь...
- А я говорил тебе не идти в школу! Это не круто: болеть и учиться, - он взлохматил свою чёлку и ушёл на кухню. Я провалилась в простудный сон, в котором я губами ловила снежинки, которые были с привкусом таблеток от температуры.
Проснулась ближе к полуночи, полностью разбитая. Я была укрыта двумя одеялами, но при этом мёрзла. Кое-как повернувшись, увидела на столике кусочек тортика с шоколадом и орехами. Я улыбнулась.
Свет включился. Я зажмурилась, и сквозь веки увидела его растрёпанную шевелюру и сонные глаза. Он кутался в плед.
- Ты как? – прохрипел он.
- Лучше, - да... у меня голосок не лучше.
Соул подошёл к дивану. Я неловко села, и он смог опуститься рядом. Я положила ему голову на плечо и тихо, как приказ, пробормотала:
- Завтра температурить до упора, пока не будем как новенькие!..
- У меня уже норма, но с тобой за компанию посижу дома, - он хмыкнул. Я слабо улыбнулась и посмотрела на окно. Термометр показывал минус двадцать.
Брр, ну и холодрыга! Даже я, горящая, мёрзну!
- Холодно... – я обняла свои колени. Вдруг я почувствовала, как рука парня пробралась под мои одеяла и прижала к себе, согревая.
- Смогут тебя спасти мои тридцать шесть и шесть... – он перепел одну известную песенку... Да я, в принципе-то, не против.
- Угу... – я зевнула и снова задремала, согреваясь его тридцать шесть и шесть.